Автор проекта

Александр Соколов

Выпускник Марийского государственного университета. Историк, археолог, этнолог, журналист.

Старший научный сотрудник Центра археолого-этнографических исследований МарГУ.

«Блажен, кто память предков чтит»

(Гёте)

СЕМЯКИН МИХАИЛ КОНСТАНТИНОВИЧ (1847 – 1902)

Родился 20 января в семье кадрового военного, притом генерала и героя Крымской войны Константина Романовича Семякина, что, безусловно, наложило свой отпечаток не только на судьбу сына в целом, но и на всю его военную карьеру. Поскольку отец все время был на службе и воспитанием сыновей, а их было четверо, заниматься было некогда, Михаил вместе с братом Александром в августе 1855 года были отданы в элитное военное учебное заведение – Пажеский корпус, где в основном  учились сыновья высшей знати и генералитета. Находясь на полном пансионе и получая хорошие знания, они, в большинстве своем, по окончании учебы быстро делали военную или придворную карьеру. Так случилось и с Михаилом Константиновичем. Для начала бывший камер-паж в 1864 был зачислен прапорщиком в Лейб-гвардии Стрелковый ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА батальон.

Четырёхротный лейб-гвардии стрелковый батальон, сформированный 27 марта (8 апреля) 1856 года и названный годом позже Царскосельским, имел все права и привилегии Старой Гвардии, поскольку состоял в 3-й Гвардейской дивизии. Благодаря гвардейскому статусу батальона, а также, вероятно, своему происхождению и связям отца Семякин-младший стал быстро продвигаться по служебной лестнице: 27 марта 1866 года он был произведен в подпоручики, 31 марта 1868 года – поручики, 28 марта 1871 года – в штабс-капитаны. За это время он успел немного повоевать, так как с сентября 1863 года батальон принимал участие в подавлении Польского восстания, находясь в Варшавском военном округе. Там Стрелковый батальон оставался до 1871 года, после чего покинул Царство Польское.

Дело в том, что 31 августа (12 сентября) 1870 года батальон был выведен из состава гвардейской пехотной дивизии и вошел в состав вновь сформированной Гвардейской стрелковой бригады под командованием великого князя Владимира Александровича. В связи с этим весной 1871 года лейб-гвардии Царскосельский стрелковый батальон был переведен из Варшавы в Царское Село. Он занял под казармы перестроенные здания провиантских магазинов, стоявших по обе стороны Гатчинского шоссе за зданием военного госпиталя. При образовании гвардейской стрелковой бригады вошедшие в ее состав лейб-гвардии стрелковые батальоны получили порядковые номера и стали именоваться: лейб-гвардии 1-й стрелковый Его Императорского величества батальон, лейб-гвардии 3-й Финский стрелковый батальон, лейб-гвардии 4-й стрелковый Императорской фамилии батальон. Его родной  батальон 20 августа (1 сентября) 1871 года стал 2-м стрелковым батальоном.

С образованием стрелковой бригады большее внимания стали уделять боевой подготовке. Батальоны освободили от принадлежащих им огородов, на обработку которых солдаты тратили много времени без особой пользы для улучшения своего питания. Вместо этого увеличили сумму денег, опускавшуюся на питание солдат.

Изменившиеся условия службы, а, может быть, и какие-то другие причины, побудили штабс-капитана Серякова уйти в отставку. Несомненно, сильнейшим психологическим ударом стала для него смерть обоих родителей, причем умерших, по сути, в один день.

Отец, 46 лет жизни отдавший армейской службе и являвшийся Командующим войсками Казанского Военного Округа, скончался 4 февраля 1867 года. Его супруга и мать Михаила Константиновича, Елена Константиновна, происходившая из княжеского рода Ипсиланти, не выдержав горечи утраты, умерла несколько часов спустя.

Заупокойную литургию 7 февраля в Благовещенском соборе Казани провел сам епископ Казанский и Свияжский Антоний. При большом стечении народа, неумолкаемом колокольном звоне и звучании полкового оркестра два гроба мужа и жены Семякиных опустили в одну могилу…

Правда, в отставке пробыл Михаил Константинович недолго, каких-то два года с небольшим – с марта 1873 по 7 июня 1875 года. А затем решил вернуться. Тем более, что за это время его успели повысить в звании: 30 июня 1873 года он стал майором.

Следующий виток в его карьере связан именно с возвращением на военную службу. Но на сей раз Михаил Константинович оказался не в гвардии, а в роли уездного Воинского начальника. 7 июля 1875 года он был назначен Чембарским уездным Воинским Начальником в Пензенскую губернию и в этой роли находился почти три года. Но 14 июля 1878 года Михаил получил  чин подполковника и назначение командиром 119-го резервного пехотного батальона, расквартированного неподалеку. Через несколько месяцев, а точнее 24 ноября, М. К. Семякин возвращается в Чембар, откуда уже 12 января 1879 года получает назначение в Козьмодемьянск.

Служба Михаила Николаевича проходила здесь относительно неплохо, ведь он относился к числу тех, кого можно назвать цветом уездного общества. Без его участия в Козьмодемьянске не обходилось ни одно светское мероприятие. Но прибыл он сюда в непростое для России время. Только-только завершилась очередная русско-турецкая война, и в Европе было неспокойно. Что называется, пахло порохом.

Обеспокоенное внешнеполитической обстановкой Военное Ведомство рассылало по губерниям тревожные циркуляры, требуя от губернских и уездных воинских начальников проведения различных мероприятий, направленных на повышение боеспособности местных воинских частей, улучшения качества призыва новобранцев т.п.

Вот лишь некоторые из тем, которые обсуждались в это время на заседаниях Козьмодемьянского уездного воинского Присутствия с участием подполковника, а затем и полковника Семякина (произведен в полковники 25 февраля 1883 года):

  • Заседание 24 марта 1881 года – обсуждали вопрос призыва ратников ополчения 1-го разряда для усиления постоянных войск;
  • 11 февраля 1882 года – сверяли списки ополченцев 1-го разряда, представленные Козьмодемьянской Городской Управой, Троице-Посадским Головой и волостными управлениями, и отмечали выявленные недочеты;
  • 23 апреля 1882 года – разбирательство по делу призывника Александра Балашева, воспитывавшегося в Сиротском приюте и не числящегося ни в каких призывных списках;
  • 19 октября 1882 года – заседание Михаил Константинович вел сам, и посвящалось оно приезду из Казани Губернского Инструктора штабс-капитана Снярского с проверкой, проводившейся в уезде, конной переписи.


Кстати, вопрос о подготовке для армии конского состава стоял весьма остро. Ему посвящалась немалая часть переписки, которую вели с губернским начальством Семякин  и Уездное по Воинской повинности Присутствие. Так, весь январь и февраль 1885 года полковник М.К.Семякин в переписке с грифом секретно, требовал от Уездного Присутствия согласования сроков поставки в Козьмодемьянск 27-ми мобилизованных воинских лошадей…

С одной стороны, вчитываясь в это, можно сказать: каждодневная рутина. Но с другой – без нее службу любого уездного Воинского Начальника просто невозможно представить.

Что же касается этой самой службы Михаила Константиновича Семякина, то она продолжалась в Козьмодемьянске вплоть до октября 1885 года. А 21-го числа он был переведен на ту же должность Воинского начальника в Тетюшский уезд Казанской губернии, 8 февраля 1887 года в Псковский уезд Новгородской губернии. Здесь он был удостоен высокой награды – ордена Св. Владимира 4-й степени. Вскоре, 21 сентября 1892 года, полковник Семякин был назначен командиром 94-го пехотного Енисейского полка, расквартированного здесь же, в Пскове, и имевшего богатую историю. Его непосредственным родоначальником считался 51-й Егерский полк, который был сформирован в июле 1813 года из двух (резервного и запасного) батальонов 12-го Егерского полка и двух запасных батальонов Галицкого пехотного полка.

Командовать Енисейским полком было отнюдь не просто. Во-первых, в Пскове для него не нашлось подходящих казарм, и командование по старинке разместило солдат в домах крестьян, проживавших недалеко от губернского центра. При этом поселяне должны были кормить определенных к ним на постой воинов, а те, в свободное от службы время, помогать хозяевам в работе. Все это, однако, никак не способствовало укреплению дисциплины. Автор «Памятки 94-го пехотного Енисейского полка к 100-летнему юбилею» В. И. Годунов писал по этому поводу: «Трудно было устроить порядок и подтянуть строй еще и потому, что части полка стояли по деревням разбросанно. Например, одна рота занимала несколько деревень. Довольствовались тогда хозяйскими харчами, каждый солдат ходил обедать по очереди из дома в дом. Широкое размещение давало людям свободу, начальникам же трудно было за всем наблюдать на таком широком пространстве». Полковой плац был устроен на Завеличье, под канцелярию и офицерские квартиры военное ведомство приобрело дом на Архангельской улице. В итоге Енисейский полк, хотя и был обеспечен необходимыми помещениями, оказался разбросан по всему городу.

Во-вторых, повседневная полковая жизнь в Пскове отличалась весьма напряженным характером. Почти весь день рядового солдата был занят строевыми и гимнастическими упражнениями, ученьями, хозяйственными работами. На летнее время полк выводился во Владимирский лагерь. Принимали они также участие в маневрах и смотрах войск Петербургского военного округа, которые проходили в Красном Селе. Офицеры, согласно уставу, должны были всегда находиться рядом с подчиненными. Не случайно Комиссия по тактическому образованию войск, работавшая в 1903 году, в своем отчете отмечала: «Едва ли можно сомневаться, что у офицера число часов в сутки... превышает установленное законом для фабричных и заводских рабочих».

Но Михаил Константинович с проблемами справился. Не зря ведь в 1894 году на его шее появился орден Св. Анны 2-й степени с бантом. Еще одним свидетельством того, что Енисейский полк в это время был на хорошем счету у государя императора, стало присвоение 9 апреля 1896 года полковнику Семякину генеральского звания. «За отличие в службе он был произведен в генерал-майоры с назначением одновременно Подольским губернатором».

Так нежданно-негаданно для себя оказался Михаил Константинович в роли гражданского начальника в городе Каменец-Подольский, что на юго-западе Украины. Подольская губерния была пограничной, граничившей с Автро-Венгерской монархией, нашим внешнеполитическим соперником. Да и российской-то эта территория стала только за сотню лет до этого. Потому сюда назначали в качестве губернаторов обычно генералов.

Подольское губернаторство Семякина продолжалось пять лет (с 9апреля 1896года по 9 февраля 1901 года). С марта 1898 года он возглавлял вместе Епископом Подольским и Брацлавским Иринеем созданный здесь отдел Императорского Православного Палестинского Общества - благотворительной организации, активно занимавшейся широким распространением сведений о святых христианских местах Палестины как среди русских паломников, так и среди народа российской империи. Епархиальные отделы Общества организовывали Палестинские  народные Чтения, собиравшие чрезвычайно большое количество народу среди всех сословий. Помимо лекций о Святой Земле в сопровождении «туманных картин» «волшебного фонаря», участникам чтений давали концерты духовных и народных песнопений, а также раздавали бесплатные листки с видами святых мест. Причем деятельность Подольского отдела Палестинского общества отмечалась с хорошей стороны.

В феврале 1901 года он был перемещен на губернаторское кресло в другую пограничную губернию – Могилевскую (Белоруссия). Только, увы, проявить себя в новом качестве Михаилу Семякину не удалось. Дело в том, что уже на следующий год после заступления на должность Михаил Константинович скоропостижно скончался. Случилось это 17 мая 1902 года.

А.В.Соколов